Великий русский писатель Михаил Шолохов целиком и полностью о насущном:

В Секретариат СП СССР

Прочитал Солженицына «Пир победителей» и «В круге первом».

Поражает — если так можно сказать — какое-то болезненное бесстыдство автора. Свои антисоветские взгляды Солженицын не только не пытается скрыть или как-то завуалировать, он их подчеркивает, выставляет напоказ, принимая позу этакого «правдоискателя», человека, который, не стесняясь, «режет правду-матку» и указывает со злостью и остервенением на все ошибки, все промахи, допущенные партией и Советской властью, начиная с 30-х годов.

Что касается формы пьесы, то она беспомощна и неумна. Можно ли о трагедийных событиях писать в оперативном1 стиле, да еще виршами, такими примитивными и слабенькими, каких избегали в свое время даже одержимые поэтической чесоткой гимназисты былых времен! О содержании и говорить нечего. Все командиры, русские и украинец, либо законченные подлецы, либо колеблющиеся и ни во что не верящие люди. Как же при таких условиях батарея, в которой служил Солженицын, дошла до Кенигсберга? Или только персональными стараниями автора?

Почему в батарее из «Пира победителей» все, кроме Нержина и «демонической» Галины, никчемные, никудышные люди? Почему осмеяны солдаты русские («солдаты-поварята») и солдаты татары? Почему власовцы — изменники Родины, на чьей совести тысячи убитых и замученных наших, прославляются как выразители чаяний русского народа? На этом же политическом и художественном уровне стоит и роман «В круге первом».

У меня одно время сложилось впечатление о Солженицыне (в частности после его письма съезду писателей в мае этого года2), что он — душевнобольной человек, страдающий манией величия. Что он, Солженицын, отсидев некогда, не выдержал тяжелого испытания и свихнулся. Я не психиатр и не мое дело определять степень пораженности психики Солженицына. Но если это так, — человеку нельзя доверять перо: злобный сумасшедший, потерявший контроль над разумом, помешавшийся на 390 трагических событиях 37-го года и последующих лет, принесет огромную опасность всем читателям и молодым особенно.

Если же Солженицын психически нормальный, то тогда он по существу открытый и злобный антисоветский человек. И в том и в другом случае Солженицыну не место в рядах ССП. Я безоговорочно за то, чтобы Солженицына из Союза советских писателей исключить.

М. Шолохов.

8.IX.67 г.

Впервые: МГ, 1991. № 11. С. 246—247 (в ст.: Васильев В. «Ненависть. Заговор против русского гения»).

Подлинник не обнаружен. Печатается по машинописной копии, заверенной работником Отдела культуры ЦК КПСС (ГМЗШ, ф. 1).

Заседание секретариата Союза писателей СССР, посвященное обсуждению произведений А. И. Солженицына — пьесы «Пир победителей» и романа «В круге первом», было назначено на 22 сентября 1967 г. Шолохов, который в то время был одним из секретарей Союза писателей СССР, присутствовать на заседании не мог и направил данную записку.

Записка, а также предшествовавшие ей выступления Шолохова на XXIII съезде КПСС (2 апреля 1966 г.) и IV съезде писателей СССР (27 мая 1967 г.) стали причиной резкого изменения отношения Солженицына к нему. Ранее Солженицын писал Шолохову: «Глубокоуважаемый Михаил Александрович! Я очень сожалею, что вся обстановка встречи 17 декабря <1962 г.>, совершенно для меня необычная, и то обстоятельство, что как раз перед Вами я был представлен Никите Сергеевичу, — помешали мне выразить Вам тогда мое неизменное чувство: как высоко я ценю автора бессмертного “Тихого Дона”...» (письмо от 20 декабря 1962 г. из Рязани в Вешенскую — «Лит. Россия». М., 1990. 23 мая. С. 19). Наиболее полно новый характер отношения к Шолохову выразился в публикации Солженицыным работы И. Н. Медведевой-Томашевской «Стремя “Тихого Дона”. Загадки романа» (Париж, 1974) и написанном им предисловии к этой работе. Подробнее см. указанную выше статью В. Васильева.

1 Вероятно, ошибка в копии. По всей видимости, — опереточном.

2 Имеется в виду «Письмо IV Всесоюзному съезду писателей» А. И. Солженицына, распространявшееся им среди делегатов (см.: «Дело Солженицына». Лондон; Онтарио, 1970. С. 51—59).

А вот и С.Г. Кара-Мурза хорошо отметился:

Наконец, в каждом обществе людей (и даже в каждом стаде) есть сколько-то прирожденных строптивцев, природных диссидентов. Они всегда ворчат и противоречат. Возьмите хоть Солженицына. Мало кто сумел столько сделать для уничтожения советского строя. Наконец, уничтожили, сделали все, как он просил - опять недоволен. Нет, вы убейте, но так, чтобы было красиво. Чтобы покойничек был розовеньким и улыбался. Думаю, таких вечно недовольных считать свидетельством устойчивости нашего национального разума нельзя.

А тем, кто не в курсе - самый смак: избранные перлы писателя:

"Итак, объявить о несомненном праве на полное отделение тех двенадцати республик - надо безотлагательно и твердо. А если какие-то из них заколеблются, отделяться ли им? С той же несомненностью вынуждены объявить о НАШЕМ отделении от них - мы, оставшиеся. Это - уже слишком назрело, это необратимо, будет взрываться то там, то сям; все уже видят, что вместе нам не жить. Так не тянуть взаимное обременение."

"Смерть не страшна, пока тебя не трахнет. Я ничего не боялся, пока не испытал."

"В одном только никогда не забывайся: и ты был бы такой же чуркой, если б не посчастливилось тебе стать звенышком Органов - этого гибкого, цельного, живого существа, обитающего в государстве, как солитер в человеке - и все твое теперь! все для тебя! - но только будь верен Органам! "

Ну и:

О жизни в ГУЛАГе и прочем.

От себя добавлю, что да, не стоит отрицать, писал Солженицын местами хорошо (правда, слог все равно зачуханный). Но жизнь по лжи не дает права называть его великим писателем, да и писателем частично тоже. Более того, наличие трудов Исаича в школьной программе, несомненно, пугает.

Почему из программы выкинули "Молодую гвардию" Фадеева, "Судьбу человека" Шолохова и прочую хорошу литературу и впендюрили "Один день Ивана Денисовича" во главе с кратким обзором "Архипелаг ГУЛАГ" ? Про "Доктора Живаго" Пастернакера и "Что делать" Чернышевского - упоминать не буду, ибо тошно.

Вот такие дела.

Память о прошлом неизбежно стирается.
Остается лишь сеялка, стремительно заливающая ушаты грязи в мозги.